Распечатать

И.Л.Далаксакуашвили, заместитель министра строительства, архитектуры и ЖКХ области, о реализации программы поддержки шахтерских территорий ("Город N", № 1 2006 г.)

 

Шахтерская сотня

Около 100 предприятий появилось благодаря программе поддержки шахтерских территорий. Однако далеко не все из них вписались в рынок.

Этот год, скорее всего, станет последним для реализации федеральной программы поддержки шахтерских территорий по направлению «создание новых рабочих мест». Она предполагала беспроцентное финансирование половины стоимости инвестиционных проектов, реализуемых в горняцких регионах. О многих из них N неоднократно писал на своих страницах и обнаружил, что далеко не все они оказались успешными. Корреспондент N решил поинтересоваться о судьбе всех этих начинаний у заместителя министра областного Министерства строительства и ЖКХ Игоря Далаксакуашвили.

N: — Как долго действовала программа поддержки шахтерских территорий и какие суммы выделял бюджет на ее реализацию?

И.Д.: — Эта программа действовала в разных вариантах с 1996 года и продолжает работать по настоящее время. Вероятно, в следующем году она будет закрыта. Были годы, когда на ее реализацию выделялось по 120-150 млн рублей, в этом — 70 млн рублей.

N: — Каковы итоги?

И.Д.: — Всего получило финансирование 150 проектов, из них 86 — реализованы и успешно функционируют, 17 — находятся в стадии завершения (у 10 — пролонгированы сроки ввода в эксплуатацию). А по более 40 проходят продажи, банкротства, изъятие администрациями имущества. Практически все проекты реализованы, 70% от заявленного числа рабочих мест создано. Думаю, это неплохо. Проблемы были там, где хотели нарушить принцип малого бизнеса, люди брались за незнакомое дело или же переоценивали свои возможности. И у программы были свои недостатки. Это не только мое мнение, но и независимых экспертов. Во втором периоде ее реализации цифры финансирования на создание одного рабочего места были занижены. Дело в том, что бизнес должен быть конкурентоспособным, а значит, на дешевом оборудовании его создать нельзя. Вероятно, по многим проектам инициаторы для получения большего финансирования завышали цифры количества рабочих мест. Тем не менее, на мой взгляд, при определенных недостатках программа свою положительную роль выполнила — обеспечила в критический момент создание необходимого числа рабочих мест и вовлечение в этот процесс людей, уволенных с закрывшихся шахт.

N: — Каков удельный вес реализованных проектов в общем количестве?

И.Д.: — Общая цифра, наверное, неинформативна, а по отдельным городам: в Шахтах процент реализации проектов равен 91%, в Тацинском районе — 94%, есть и 100-процентное выполнение. Самый низкий показатель в Белой Калитве — 20%. Там ряд крупных проектов не завершен или неудачно реализован. Дело в том, что изначально в них закладывались неверные бизнес-решения, переоценены возможности продукции, поэтому многие предприятия оказались недееспособны. Надо отдать должное администрации Белой Калитвы, которая вовремя сумела вытребовать свои деньги в процессе банкротства. Проблема программы состояла еще и в том, что предполагалось, что сами шахтеры будут получать ресурсы и заниматься бизнесом, но соотношение финансирования 50 на 50 оказалось для многих неподъемным. Часть предприятий была создана, но не все вложенные инвесторами средства были собственными.

N: — Насколько я знаю, многие проекты реализовывали ростовчане.

И.Д.: — Это был следующий этап, когда стало понятно, что своими силами шахтеры не справятся, финансовых ресурсов у них не хватает. Примерно с 2002 года в программу включились фирмы, которые перемещали свое производство на шахтерские территории.

N: — Ростовская компания «Донстройматериалы», которую недавно должны были продавать на аукционе, занималась многими проектами в шахтерских регионах.

И.Д.: — И большинство этих проектов реализовано и функционирует. Например, цементный завод в Тацинском районе. По требованию программы надо было создавать предприятие в шахтерском регионе, поэтому компания «Донстройматериалы» выступала лишь как консультант. На момент начала программы этот завод хотели распилить на металлолом. Сейчас он работает, более того, там создается проект по увеличению в несколько раз объемов производства. Мощность 50 тыс. тонн в год планируется довести до 200 тыс. тонн. Идут переговоры с инвестором. Кирпичный завод в Белой Калитве — единственный актив «Донстройматериалов». Завод заработал, выпустил определенное количество продукции, но остановился из-за проблем с оборотными средствами. Там новое оборудование, экономичная печь, технологии отработаны. Думаю, завод успешно продадут. Его восстановительная стоимость — 80 млн рублей, а выставили на аукцион за 20 млн, возможно, цену снизят. Следующий проект «Донстройматериалов» в Красном Сулине — кирпичный завод, он восстановлен, построена новая печь, предприятие работает. К сожалению, достичь должного качества продукции не удалось, но и она имеет свою рыночную нишу. «Донпрофиль» — проект по производству профилей для металлопластиковых окон — еще не запущен, потому что заграничный партнер сорвал поставки. Оборудование было готово, но качество профиля не было достигнуто, поэтому оборудование отправили на доработку. В Новошахтинске — завод сухих смесей, работает, продукция успешно продается. Шахтинский проект — автобаза, ее насытили техникой, все работает. Завод по производству мягких кровельных материалов построен, но здесь опять проблема с оборотными средствами.

N: — Это пробел в бизнес-плане?

И.Д.: — Конечно. Почти ни у кого не было таких средств, чтобы вложить миллионы в строительство и иметь миллионы на оборотные средства. Эта проблема была изначально заложена в программе. Сейчас этим заводом заинтересовался один холдинг — идут переговоры о продаже. Если бы не помощь этой программы, подпитавшей деньгами процессы, если бы мы не вмешались и не создали эту консалтинговую компанию, ни одного из названных заводов не было бы. Я считаю, правильно мы сделали акцент на производстве стройматериалов. Практика показала, что сегодня это самый быстрорастущий рынок, а значит, хорошие возможности по зарплате и сохранению рабочих мест.

N: — Значит, негатива удалось избежать, имидж Ростовской области не пострадал?

И.Д.: — У нас отнюдь не хуже, чем в других регионах. Имеющиеся проблемы носят институциональный характер. Впрочем, были и проекты, реализованные досрочно. Например, «Глория Джинс» закупила оборудование для производства синтепона, были созданы рабочие места, и деньги вернули в бюджет гораздо раньше, чем предполагалось по договору. Фирма «Промет», занимающаяся производством металлических профилей для монтажа гипсокартона и потолков, «дочка» крупной ростовской сети, продающей стройматериалы, все сделала четко в сроки, потому что крупной компании нужен был эффективный проект в том месте, где у нее не будет экологических проблем, вопросов с кадрами и высокой ценой продукции.

N: — Получается, проблема состоит в том, что многие компании все-таки пошли в непривычный для себя рынок?

И.Д.: — Первый этап, в который мы не вмешивались, к чему привел? Все сочли своим долгом построить мельницу, маслобойку или завод по производству керамзитных блоков. Я видел эти предприятия. Шахтеры — люди рукастые, ответственные, поэтому все сделано идеально по проекту, красиво, деньги вложены до копеечки — и никакого результата. Никому в этом месте не нужны были эти предприятия, потому что есть крупные производители, с которыми конкурировать невозможно.

N: — А почему в программе участвовало мало серьезных игроков?

И.Д.: — Сначала не было интереса. Он возник после дефолта, когда начался подъем промышленности, начали расти цены на недвижимость, были выкуплены все базы в районе 30 км от Ростова. Вот тогда серьезные фирмы задумались: может, лучше покупать базу не в Ростове за миллионы долларов, а в шахтерских регионах за несколько сотен тысяч рублей, и пришли туда. Были и небольшие фирмы, которые успешно оценили свою нишу. Приведу пример — Новошахтинский механический завод, который не работал, а директор нашел свою нишу — производство металлической банки для лакокрасочных изделий. Поставил оборудование, и предприятие успешно работает. В этом же городе создали бизнес-инкубатор на базе санитарно-бытовых корпусов шахт. Этот проект реализовал бывший чиновник Новошахтинской администрации (в прошлом — шахтер). Он создал условия для малого бизнеса: давал площади, оказывал консультационные услуги. На одной шахте развились серьезно, потом перешли на другую. Там есть производство обуви, наклеек — все кипит, как муравейник. Еще один пример — ООО «ЭМС» — производство пенобетонных блоков, успешно работает. Собственнику даже предлагали деньги на расширение, организацию нового бизнеса. Но он, человек ответственный, сказал, что в новый бизнес входить не будет, лучше улучшать качество существующей продукции. Теперь он продает ее в Ростов.

Из неудачных примеров — ООО «Нестма». Изобретатели, которые запатентовали технологию, решили делать из террикона минеральную вату. Идея хорошая, но инициаторы не рассчитали свои финансовые возможности, пришли в проект, который стоит миллион долларов, с семью миллионами рублей. Теперь производство стоит под замком, ищут инвестора для завершения проекта. Новошахтинский «Стройблок»: два бывших шахтера взяли деньги, сделали одно производство успешно, стали развиваться, взялись за внедрение новых технологий, сделали переработку полиэтилена, крошку отправляют на перерабатывающий завод. Решили сами перерабатывать, закупили оборудование, но оно не дает то, что нужно. Теперь судятся с производителем оборудования. Экспертиза проектов делалась в Москве. Поначалу была целая серия деревообрабатывающих проектов, большинство из которых оказались убыточными. Потом мы ввели комиссию, чтобы отсеивать самые нерациональные, — все-таки у нас не тайга, а степь. Эти заводики для большинства инициаторов оказались неудачными, но их выкупили, а значит, рабочие места останутся.

Беседовала Татьяна Дудник

Размещен:
18.09.2010 11:21:56|
Изменен:
25.01.2007 12:50:00

В начало страницы

344050, г. Ростов-на-Дону, ул.Социалистическая, 112

Справочные телефоны, rra@donpac.ru

© Правительство Ростовской области

О сайте и использовании информации