Распечатать

С.М.Назаров, министр промышленности, энергетики и природных ресурсов области, о точках роста донской промышленности (Газета "Город N", №2(660), 18-24 января 2006)

«Ресурс восстановления провальных отраслей экономики исчерпан»,

считает министр промышленности области Сергей Назаров. Областной минпром сегодня ведет значительную часть крупных инвестиционных проектов, которые реализуются или планируются к реализации в области. Корреспондент N побеседовал с Сергеем Назаровым об основных точках роста в донской промышленности в условиях, когда потенциал восстановления отстающих отраслей практически исчерпан.

N: — Сергей Макарович, к концу 2005 года темпы роста донской промышленности остаются весьма высокими, однако во второй половине года они явно замедлились. Если по итогам полугодия промышленность выросла на 21%, то по результатам года — приблизительно на 16,2%. Чем объясняется это снижение и продолжится ли оно в 2006 году?

С.Н.: — Достаточно сложно дать однозначный ответ. На этот показатель влияет целый комплекс факторов. Например, в машиностроении есть фактор сезонности. К тому же у ТагАЗа в октябре были проблемы с поставками корейских комплектующих. Тенденции укрепления рубля создают сложности для наших предприятий и на внешнем рынке, и на внутреннем, где укрепляются позиции импортной продукции. На рынке металла сегодня есть определенное перепроизводство: здесь не самая стабильная ситуация, потому что уровень потребительского спроса на металл в мире на данный момент определяет Китай. Двадцать лет назад было проведено исследование, по результатам которого выяснилось, что, если каждый китаец захочет иметь велосипед, мировое производство металла нужно будет удваивать. А сегодня они хотят по автомобилю… На вторую половину года пришлись также проблемы с экспортом угля. Произошел обвал экспортного рынка. Наш экспортный уголь — это антрацит. Мировой рынок антрацита достаточно стабилен по емкости. На рынок повлияли действия Украины, где работали в основном государственные угольные предприя­тия. Сейчас там меняют концепцию развития углепрома. Но пока сложилась довольно непредсказуемая ситуация. Украина выдала на экспорт большие объемы угля, чем создала сложности на рынке. Так что факторов нестабильности в рыночной экономике достаточно много. Тем не менее нужно учитывать, что динамика роста у нас хотя и снизилась, но все равно значительно выше общероссийской и выше, нежели мы сами прогнозировали.

N: — А какие у вас прогнозы по динамике промышленного роста на 2006 год?

С.Н.: — Думаю, что в 2006 году таких высоких темпов не будет, хотя опять же они будут выше, чем в среднем по России. Дело в том, что ресурс восстановления провальных отраслей донской экономики в большей части исчерпан. На тех же НЭВЗе, «Ростсельмаше», ТагАЗе ситуация с объемами производства стабилизировалась, и дальше будет рост в большей степени качественный. Ресурс динамичного роста здесь исчерпан.

N: — Донскую оборонку и химическую промышленность можно назвать перспективными отраслями для прорывов.

С.Н.: — В оборонной промышленности не вижу перспектив для прорыва. «Роствертол» покажет в ближайшие годы нормальную, но не аномальную динамику роста. Есть перспектива прорыва на НЗСП, но не в 2006 году. В этом году определится собственник.

N: — На последнем расширенном заседании коллегии области губернатор указывал на практику заключения соглашений между Минпромом и крупными донскими предприятиями как на пример эффективной работы с бизнесом. Но такие соглашения заключаются с предприятиями, которые и без того динамично развиваются. И растут они не потому, что с ними заключено соглашение. Тогда что соглашение дает предприятию?

С.Н.: — Прежде всего, эти предприятия выросли не просто так. Тот же НЭВЗ, который сейчас растет в разы, мы около пяти лет держали во внешнем управлении под наши гарантии. Еще пару лет мы искали конкурсного кредитора, который действительно развивал бы предприятие. Затем мы долго вели переговоры с бывшим МПС о том, как именно развивать предприятие. В результате сегодня завод растет.

Соглашения заключаются с крупными предприятиями, которые для нас наиболее важны с точки зрения налогообложения. Мы стараемся отстроить партнерские отношения с ними. Предприятия открыто предоставляют нам свою финансовую отчетность, мы совместно рассчитываем налоговые платежи на год вперед, оговариваем темпы увеличения заработной платы, обсуждаем их инвес­тиционные программы. Плюс социальные программы, которые, кстати, строго не регламентированы: просто кто-то поддерживает футбольную команду, кто-то помогает больнице, занимается газификацией и т. д. Если все это оставлять без внимания, то остается тогда надеяться на совесть. Но ведь даже в рамках Налогового кодекса есть достаточно вариантов оптимизации налоговой базы. Если планы предприятия прописаны в соглашении, оно иначе к этим планам относится: если дал слово, надо его держать.

Помимо этого в соглашении прописано, что предприятия ежеквартально предоставляют нам информацию. Для нас это важно, чтобы понимать тенденции развития предприятия. Например, мы замечаем, что снизились объемы налогов, поступающих от «Эмпилса», и оперативно выясняем, что здесь просто произошло разделение на два юрлица.

N: — Почему тогда соглашения не подписываются со всеми крупными предприятиями области? Например, если не ошибаюсь, не было в прошлом году соглашений с ТагАЗом, «ЭМК-Атоммаш», «СТАКСом».

С.Н.: — Согласен: крупных предприятий больше, чем мы смогли заключить договоров. Есть организационные сложности: в рамках обсуждения планов, цифр возникает много вопросов. В результате первые соглашения начинаем заключать в феврале, и этот процесс продолжается до апреля-мая. В свое время мы, кстати, заключали соглашение со «СТАКСом». Они не выполнили свои обязательства, представив разные обоснования. И как мы можем воздействовать на предприятие? Мы можем только прервать это партнерство. У нас нет никаких юридических рычагов для того, чтобы заставить выполнять соглашение, но понятно, что комфортности в наших последующих взаимоотношениях не будет. Поэтому мы работаем с теми, кто готов к диалогу. А с теми, кто не готов, нужно работать более целенаправленно. В том числе с помощью налоговых органов. Ведь если предприятие не хочет сотрудничать, то невольно возникает вопрос: почему? Видимо, есть что скрывать.

N: — То есть предприятия, которые заключают соглашения с администрацией, с точки зрения налоговых проверок чувствуют себя спокойнее?

С.Н.: — Да — если они предоставляют информацию о своей работе, мы понимаем, что они открыты для диалога. И рекомендуем муниципалитетам проводить ту же работу со своими крупными налогоплательщиками. Это позволяет властям лучше планировать свою деятельность, точнее прогнозировать рост налоговой базы.

N: — На последней пресс-конференции вы говорили о том, что вряд ли донской углепром будет динамично расти в ближайшие годы. Но не могли бы вы обозначить наиболее перспективные точки роста в этой сфере?

С.Н.: — В перспективе возможно расширение рынка внутреннего потребления. Дело в том, что раньше целый ряд регионов — фактически вся центральная часть России — получал уголь из Восточного Донбасса.

Возможно восстановление этих связей. В свое время они рухнули под натиском дешевого кузбасского угля. Но в центр России не пришел бы уголь оттуда, если бы Кузбасс не получил преференции по вывозу угля. Для него действуют заниженные тарифы на перевозку. Ведь Кузбасс добывает свыше 100 млн тонн в год — этот уголь надо куда-то сбывать. Сегодня две трети цены кузбасского угля здесь составляет тариф на перевозку — даже с учетом преференций. Разве это нормально? По моим оценкам, ситуация может измениться после присоединения России к ВТО. Среди обязательств, которые должна будет взять на себя страна, — выравнивание внут­ренних тарифов по их экономической обоснованности. Если это произойдет, никто не будет возить кузбасский уголь за 4 тыс. километров, как не делали этого и во времена СССР. Кстати, по эксплуатационным характеристикам донской уголь гораздо лучше — велика вероятность того, что он вновь будет востребован центральной Россией.

N: — Украинская «Запорожсталь» уже заявляла свое желание участвовать в аукционе за право разрабатывать месторождение коксующихся углей в Белокалитвинском районе. Определились ли сроки проведения аукциона?

С.Н.: — Его проведение назначено на март. Если они построят там шахту — это будет прямой прирост для донского углепрома. Причем этот прирост не окажет воздействия на рынок угля в целом, поскольку речь идет о коксе, которого в области очень мало. Никто пока не интересуется белокалитвинским месторождением столь детально, как «Запорожсталь» (компания уже сделала инвестиционное обоснование и предпроектные изыскания). Но, насколько я знаю, окончательного решения еще не принято. К тому же сейчас упала цена на кокс, и время для принятия решения не очень хорошее.

N: — Сами угольщики говорят о том, что потребности энергетиков в угле будут расти. Например, в этом году выросло потребление угля на Новочеркасской ГРЭС. Уже заявлялись планы реконструировать НесветайГРЭС, которую РАО «ЕЭС России» намерено переводить с газа на уголь. Насколько может вырасти потребление?

С.Н.: — Пока нет экономических предпосылок для перехода с газа на уголь. Газ технологичнее, экологичнее и дешевле. Мировой опыт совершенно иной. Сейчас у нас топливный баланс в стране перекошен в сторону газа, что может обернуться кризисом. В РАО «ЕЭС» эту проблему понимают, но и только. НчГРЭС, которая увеличивает потребление угля, в то же время не уменьшает объемов потребления газа. Станция свой прирост обеспечивает за счет угля, поскольку ей не дадут дополнительные газовые объемы. Ведь рост потребностей сегодня гораздо динамичнее, чем рост добычи голубого топлива. При этом у государства есть желание его побольше экспортировать. Не уголь сейчас рассматривается в качестве альтернативы газу. Дело в том, что уголь имеет противопоказания по экологичности. К тому же на федеральном уровне сейчас появилась идея активно развивать атомную энергетику, что тоже не способствует увеличению доли угля в топливном балансе. Но в мире применяются эффективные технологии сжигания угля. Например, рассматривался вариант применения на НесветайГРЭС технологии сжигания угля в циркулирующем кипящем слое. Но подсчитали, что эта технология не окупается. В результате на НесветайГРЭС планируется применять более современную технологию обычного факельного сжигания. У РАО «ЕЭС» есть намерение эту станцию продать или впустить инвестора в уставный капитал. Мы долго убеждали их представителей в том, чтобы на станцию пустили инвесторов.

N: — А есть сегодня желающие купить «Несветай»?

С.Н.: — Они есть, но пока идет только оценка проекта, по результатам которой будет приниматься решение. Один из желающих — «Русский уголь», который видит этот проект увязанным со своими угледобывающими мощностями, а также в связи со строя­щимся электрометаллургическим заводом. Идея вполне логичная, но пока есть лишь предварительное понимание того, что это интересно, — детального представления об эффективности проекта еще нет.

N: — В 2005 году «Газпром» возобновил строительство магистрального газопровода «Сохрановская» — «Октябрьская» в обход Украины. Какие реальные проблемы позволит решить создание этой ветки?

С.Н.: — Это старый проект. Мы давно убеждали представителей «Газпрома» в том, что его нужно реализовывать. Частично труба даже построена. Сегодня убеждать «Газпром» в том, что газопровод надо вести в обход Украины, уже не нужно. Ожидается, что уже в этом году будет закончена линейная часть газопровода, а в 2007-м по нему пустят газ. Сегодня участок магистрального газопровода, выходящий из Украины, проходит по направлению Ростов — Волгодонск. Но зимой мы не используем этот газ. Нынешний режим газоснабжения области предполагает, что зимой мы газ получаем из подземных хранилищ на Ставрополье. Когда появится газопровод на участке «Сохрановская» — «Октябрьская», газоснабжение области улучшится, поскольку на этом участке предусмотрено шесть точек врезки, откуда можно будет вести сети.

N: — Представители Энергомашкорпорации (ЭМК) заявляли, что не могут без этой ветки реализовывать в полной мере свои проекты строительства на Дону газотурбинных ТЭЦ. В частности, они говорили, что из подземных хранилищ газ приходит под низким давлением, а это неприемлемо для их объектов. Эту проблему можно будет решить?

С.Н.: — Там была несколько другая проблема. «Газпром» сейчас рекомендует предприятиям, которым нужны дополнительные объемы газа, покупать топливо у независимых поставщиков, разрабатывающих небольшие месторождения. Но когда начинают рассматриваться вопросы транспортировки газа, покупаемого у таких поставщиков, оказывается, что в зимний период его невозможно доставить в область. Именно этим объясняются, я думаю, проб­лемы ЭМК. Строительство газопровода позволит проводить в область дополнительные объемы газа, в том числе газа от независимых поставщиков.

N: — На страницах «Города N» недавно развернулась дискуссия о том, каким образом донские предприятия могут выбивать лимиты на газ. Областной минпром также задействован в этом процессе. Какого уровня вопросы вы можете решать?

С.Н.: — Согласно законодательству мы можем выдавать разрешения на использование газа как вида топлива до 10 тыс. тут (тонн условного топлива) в год. На объемы свыше этой планки разрешение выдает Министерство экономического развития и торговли РФ (МЭРТ). Но это лишь разрешение на использование газа как вида топлива. Нужно еще получить лимиты, а это прерогатива «Газпрома». Мы обычно выдаем разрешения на использование газа на коммунально-бытовые нужды (котельные, обогрев и т. д.), и у нас не возникает проблемы с лимитами, поскольку потребности данной категории не лимитируются. Сколько надо, столько дадут. Лимиты — для промышленных предприятий. У них действительно есть такие проб­лемы. Недавно Герман Греф (министр экономического развития и торговли РФ. — N) даже посоветовал бизнесменам сначала получать лимиты в «Газпроме», а потом приходить в Мин­экономразвития за разрешением на использование газа как вида топлива. Это значит фактически, что и МЭРТ бессилен влиять на эту структуру. В прошлом году наш губернатор договорился с «Газпромом» о выделении донским предприятиям дополнительных лимитов. Нам были предоставлены дополнительные лимиты для строящегося шахтинского металлургического завода, для расширявшегося «Юга Руси» и для «Стройфарфора». Сейчас у нас нет проблемы лимитов для вновь вводимых предприятий. Но есть проблема увеличения лимитов для действующих. Мы имеем небольшой рычаг для помощи им: по нашей заявке выделяется нелимитированный объем газа для населения. В период мягких зим население области не выбирает заявленных объемов. Эти остатки могут потреблять промпредприятия.

N: — Недавно был опубликован план приватизации донских предприятий на 2006 год. Там вновь не оказалось «Донэнерго». Сколько времени может занять предпродажная подготовка этого актива? Не эффективнее ли было бы сначала приватизировать, а потом модернизировать?

С.Н.: — Пока мы говорим об акционировании, в результате которого 100% акций предприятия останется в областной собственности. В план приватизации на этот год «Донэнерго» не внесен по техническим причинам. Неясно, будет ли предприятие к концу года готово к этому. Если да — мы его акционируем в этом году. Энергетическое направление «Донэнерго», в принципе, готово к акционированию. Но предприятие взяло на баланс еще 10 теплосетей. А там нужно провести оценку имущества. Предполагается на базе «Донэнерго» создать два АО — тепловое и энергетическое. А потом уже встанет вопрос о реализации части акций частным инвесторам. Пока не определено, какой пакет будет выставляться, сколько он будет стоить. Я думаю, что первоначально нужно выставить 25% акций энергетического направления, а затем оценить эффективность их размещения. Ведь существует разный опыт управления такими активами. В Европе большинство стран имеют их в госсобственности. Но пока правила игры в российской энергетике постоянно меняются.

N: — Возможно ли сформулировать несколько «национальных проектов» областного масштаба, которые необходимо в ближайшие годы реализовать в промышленности?

С.Н.: — У нас сегодня одна забота — набрать комплекс инвес­тиционных предложений в особую экономическую зону (ОЭЗ). Есть около десятка проектов, которые мы сейчас рассматриваем с Агентством инвес­тиционного развития. В марте мы намерены вновь участвовать в конкурсе на создание промышленно-производственной ОЭЗ. В заявку будут включены дополнительные проекты. Федеральное агентство по ОЭЗ очень боится провала. Если они дадут осечку, весь проект может свернуться. В результате на первом этапе агентство отдало предпочтение проектам, которые не зависели от появления ОЭЗ, — они все равно бы осуществились. Встает проблема более конкретной подачи проектов. В предыдущей нашей заявке, например, содержались письма инвесторов о намерениях, но этого оказалось мало. При этом конкурсная документация не предполагает наличия таких документов.

Для нас создание ОЭЗ в области — стратегический вопрос. Сейчас хорошо развиваются Ростов и его окружение, но нам нужно создавать точку экономического роста в цент­ральной части области, где раньше была сосредоточена инфраструктура углепрома и где в период реформ было высвобождено свыше 100 тысяч человек. Там есть все предпосылки для развития. Если в центре области на 20 лет появится ОЭЗ — это будет мощный импульс для ее развития.

Беседовал Владимир Козлов

Размещен:
18.09.2010 11:21:56|
Изменен:
25.01.2007 12:14:00

В начало страницы

344050, г. Ростов-на-Дону, ул.Социалистическая, 112

Справочные телефоны, rra@donpac.ru

© Правительство Ростовской области

О сайте и использовании информации